Партии военной России: кто за кого собирается голосовать и почему

За несколько месяцев до выборов в Государственную Думу российский избиратель уже в значительной степени определился. В июльском опросе ExtremeScan только 15% респондентов не знают о предстоящих выборах, и две трети назвали партию, за которую готовы проголосовать. «Единая Россия» получает 24% среди всех имеющих право голоса, КПРФ — 13%, «Новые люди» — 11%, ЛДПР — 8%, «Яблоко» — 4%. Среди определившихся это соответственно 36%, 20%, 16%, 12%, 6%.

Готовность голосовать за партию

	От всех избирателей	От определившихся
Единая Россия	24%	36%
КПРФ	13%	20%
Новые люди	11%	16%
ЛДПР	8%	12%
Яблоко	4%	6%

Рейтинги говорят нам о приблизительных размерах электората партий.

Эти цифры можно сравнивать с данными других поллстеров и теми результатами, которые мы получим из рук Центральной избирательной комиссии, с соответствующими поправками.

Гораздо интереснее другое: кто сегодня выбирает каждую из партий и что именно разделяет эти группы людей. Причем особенности электората могут не отражать в полной мере политического профиля партий и даже их электоральной риторики.

Четыре года войны изменили не только отношение россиян к происходящему в стране, но и политические предпочтения. Основным контекстом жизни стала война, и она распространяет свое влияние на политические взгляды тоже. Одни приспособились к новой реальности и выиграли от нее или по крайней мере избежали серьезных потерь. Другие понесли материальные потери. Для третьих война стала препятствием для привычной современной жизни и будущих возможностей. А для кого-то ее неприятие превратилось в самостоятельную политическую позицию.

В связи с этим электораты российских партий сегодня продуктивнее различать не традиционными ярлыками «левые — правые» и не длинными наборами возраста, пола и источников информации, а отношением к сложившемуся порядку, войне и цене ее продолжения.

Именно последнее особенно важно. Абстрактный вопрос о поддержке СВО допускает множество интерпретаций. Но когда предлагается выбор между новой мобилизацией и прекращением военных действий с заключением мирного соглашения, выбор между миром и войной — партийный профиль становится намного выразительнее, чем при конвенциональных параметрах.

Если для успешного продолжения спецоперации потребуется новая мобилизация — как правильнее поступить: провести мобилизацию или остановить военные действия и заключить мирное соглашение с Украиной?

В целом ради успешного продолжения СВО 21% выбирают мобилизацию, а 56% успеху предпочитают остановку военных действий и мир. У разных партий соотношение этих ответов радикально различается.

Политические взгляды электоратов

	Всего	Единая Россия	ЛДПР	КПРФ	Новые люди	Яблоко
Действия ради успешного продолжения СВО
Провести мобилизацию	21%	30%	31%	21%	14%	6%
Остановить военные действия и заключить мирное соглашение	56%	47%	52%	59%	69%	89%
Затрудняюсь ответить, отказ	23%	23%	17%	21%	18%	6%
Личная поддержка СВО
Поддерживаю	47%	68%	56%	40%	29%	10%
НЕ поддерживаю	35%	18%	32%	43%	44%	75%
Затрудняюсь ответить, отказ	18%	14%	11%	17%	27%	15%
Способствует ли деятельность Путина решению проблем, стоящих перед страной?
Не способствует	21%	2%	16%	37%	30%	74%
В чем-то способствует, в чем-то нет	6%	2%	4%	9%	8%	2%
Способствует	59%	90%	62%	43%	50%	10%
Затрудняюсь ответить, отказ	13%	6%	16%	10%	11%	13%

значимо вышезначимо нижеp < 0,05

Российские партии как социально-политические сегменты

Партия	Определение	Наиболее характерные признаки
Единая Россия	Партия бенефициаров войны и защищенного статуса	Лучше других встроены в сложившийся порядок; 68% сторонников поддерживают СВО; 30% готовы предпочесть новую мобилизацию миру; женщины, старшие группы, село, бюджетная сфера, высокая лояльность Путину
КПРФ	Партия канализированного социального недовольства	Ухудшение материального положения; недоверие власти; возрастная специфика практически исчезла; отношение к войне смешанное: 40% поддерживают и 43% не поддерживают СВО; 59% предпочитают мир новой мобилизации
Новые люди	Партия модернизационного среднего класса, которому мешает война	Молодость, большие города, высокий доход, частный сектор; СВО поддерживают только 29%; 69% предпочитают прекращение войны новой мобилизации
Яблоко	Партия ценностного антивоенного меньшинства	Наиболее последовательное неприятие войны и нынешнего курса; 75% не поддерживают СВО; 89% предпочитают мир новой мобилизации; лишь 6% выбирают мобилизацию
ЛДПР	Мобилизационная часть лояльного электората	56% поддерживают СВО; 31% готовы выбрать новую мобилизацию, фактически столько же, сколько среди сторонников ЕР.

Это, разумеется, не означает, что каждый избиратель партии обладает всеми перечисленными свойствами. Речь идет об идеальных типах — о признаках, которые лучше всего отличают одну электоральную группу от другой и позволяют понять политический смысл этих различий.

«Единая Россия»: партия тех, для кого работает система

«Единую Россию» привычно описывают как партию власти, пожилых, бюджетников, женщин и сельских жителей. Все эти характеристики действительно присутствуют в профиле ЕР.

Поддержка ЕР растет с возрастом и особенно высока на селе; среди ее избирателей заметнее аудитория традиционных СМИ, бюджетная сфера и пенсионеры.

Демография партийных электоратов

		Пол		Возраст
	Всего	Мужчины	Женщины	18-29	30-39	40-49	50-59	60 лет и старше
Единая Россия	24%	15%	31%	12%	19%	24%	26%	32%
КПРФ	13%	18%	10%	15%	11%	12%	12%	15%
Новые люди	11%	13%	9%	23%	19%	10%	3%	5%
ЛДПР	8%	8%	9%	8%	9%	9%	10%	8%
Яблоко	4%	5%	3%	6%	5%	4%	5%	2%

значимо вышезначимо нижеp < 0,05

Но сами по себе возраст, пол или место жительства мало что объясняют.

Гораздо важнее общий признак, объединяющий этот электорат: нынешний порядок для него оказался приемлемым, безопасным или даже выгодным.

Это видно через личный опыт последних лет. На жизнь 53% сторонников ЕР война повлияла или положительно, или существенно ее не затронула. В населении в целом, включая ЕР, таких только 34%. Они чаще других ожидают, что и дальнейшее продолжение боевых действий не нанесет им серьезного ущерба. Они видят российское общество сплоченным, поддерживают продолжение СВО и считают, что президент хорошо справляется со своей ролью, и новый лидер стране не нужен.

Данные по материальному положению дополняют эту картину: поддержка ЕР особенно велика среди тех, кто оказался в выигрышной или относительно защищенной позиции, и существенно слабее среди тех, чье положение ухудшилось.

Влияние СВО на повседневную жизнь электоратов

	Всего	Единая Россия	ЛДПР	КПРФ	Новые люди	Яблоко
Повлияла ли спецоперация на вашу повседневную жизнь? Если да, то скорее положительно или скорее отрицательно?
Скорее положительно	7%	12%	7%	4%	4%	0%
Не повлияла	27%	41%	26%	21%	16%	3%
Скорее отрицательно	59%	36%	56%	68%	77%	97%
Затрудняюсь ответить, отказ	7%	10%	10%	7%	2%	0%

значимо вышезначимо нижеp < 0,05

Среди сторонников ЕР 68% заявляют о поддержке СВО — это максимальный показатель среди крупных партий. Вопрос о новой мобилизации позволяет увидеть еще одну сторону этого типа. В случае выбора между новой мобилизацией и прекращением боевых действий 30% сторонников ЕР предпочитают мобилизацию, тогда как среди населения в целом — 21%.

Но здесь же обнаруживается важная граница: 47% электората ЕР при таком выборе все-таки предпочитают прекращение военных действий и мирное соглашение.

Поэтому даже самую лояльную войне и власти ЕР нельзя описать как «партию войны любой ценой». Точнее другое определение: это партия бенефициаров войны и защищенного статуса, то есть людей, наиболее готовых сохранять нынешний курс, пока цена его продолжения остается для них приемлемой.

Бенефициар здесь не обязательно тот, кто непосредственно заработал на войне. Это более широкая категория: человек, которому система, сложившаяся после 2022 года, не принесла неприемлемых потерь, а для части людей дала материальные, профессиональные или статусные возможности.

Для такого избирателя голосование за ЕР вполне рационально: если существующий порядок работает лично для тебя, менять его незачем.

КПРФ: партия проигравших

Совсем другой механизм стоит за поддержкой КПРФ.

Старое представление о коммунистах как о партии пенсионеров и советской ностальгии все меньше соответствует данным. В июльском исследовании поддержка КПРФ слабо коррелирует с возрастом. Это выглядит как исчезновение прежней ярко выраженной поколенческой специфики.

Из этого, однако, не следует, что молодые россияне вдруг массово увлеклись коммунистической идеологией. Тем более что современная КПРФ уже давно не является проводником классической коммунистической доктрины. Исчезновение возрастного разрыва в ее поддержке означает не «омоложение» коммунизма, а превращение КПРФ из партии советской ностальгии в более универсальный канал социального и политического протеста.

Один из наиболее сильных маркеров избирателей КПРФ — ухудшение материального положения. Поддержка КПРФ выше среди тех, кто в последний год стал жить хуже. С этим сочетается политическое недовольство: ее сторонники чаще считают российское общество разобщенным, среди них самая высокая после «Яблока» доля (37%) тех, кто считает, что Путин не справляется со своими обязанностями и потому нужен новый лидер (53%). Они ведут себя политически более активно, склонны обсуждать положение дел в стране, даже с незнакомыми людьми.

КПРФ нельзя считать антивоенной партией в том же смысле, что и «Яблоко» или даже партия «Новые люди».

Среди ее сторонников доли поддерживающих и не поддерживающих СВО практически равны: 40% против 43%. При выборе между новой мобилизацией и прекращением военных действий 59% выбирают мир, а 21% — мобилизацию.

То есть более низкая поддержка войны, как и более высокая ее неподдержка (47% к 35% по выборке в целом), здесь скорее является следствием более общего недовольства, чем антивоенной позиции.

КПРФ привлекает людей, проигравших от существующего порядка, причем этот «проигрыш» и социальный, и материальный. Человек может быть против продолжения войны, может колебаться в отношении СВО, может даже ее поддерживать, но одновременно считать несправедливым свое положение и отвергать политическую группу, управляющую страной.

Именно этим КПРФ отличается от двух других критических сегментов — «Новых людей» и «Яблока».

Сегодняшняя КПРФ — партия канализированного социального недовольства.

Материальное положение электоратов

	Всего	Единая Россия	ЛДПР	КПРФ	Новые люди	Яблоко
Изменение материального положения за год
Улучшилось	8%	13%	11%	5%	7%	6%
В целом не изменилось	47%	65%	52%	34%	38%	31%
Ухудшилось	43%	21%	34%	60%	55%	63%
Затрудняюсь ответить, отказ	1%	2%	3%	0%	1%	0%
Ожидаемые изменения материального положения
Улучшится	15%	21%	15%	11%	15%	9%
Останется примерно таким же	39%	55%	48%	27%	33%	29%
Ухудшится	35%	14%	29%	53%	44%	60%
Затрудняюсь ответить, отказ	11%	10%	8%	9%	7%	3%
Доход на члена семьи
Менее 30 000	42%	45%	45%	45%	30%	24%
От 30 001 до 70 000	35%	36%	37%	35%	35%	42%
Больше 70 000	16%	13%	15%	13%	30%	32%
Нет дохода, з/о, отказ	7%	7%	3%	7%	4%	3%

значимо вышезначимо нижеp < 0,05

При этом сама КПРФ остается системной, лояльной власти партией и далеко не всегда следует за радикальностью собственного электората. Возникает характерный разрыв: избиратель КПРФ оказывается оппозиционнее самой КПРФ. Партия тем самым становится институциональным каналом, через который социальное и политическое недовольство может быть выражено, не выходя за пределы существующей партийной системы.

«Новые люди»: средний класс, которому война мешает жить

«Новые люди» представляют совершенно другой тип недовольства.

Это наиболее молодая из крупных электоральных групп. Среди респондентов до 30 лет партия выходит на первое место. Она особенно сильна в Москве и больших городах; ее сторонников много среди занятых в частной экономике и групп с высокими доходами.

Это принципиально отличает НЛ от КПРФ.

Если коммунистический протест концентрируется среди социально проигрывающих, то электорат «Новых людей» в значительной степени состоит из людей, обладающих ресурсами: доходом, профессией, городской мобильностью, современным образом жизни, и одновременно страдающих от потока запретов и ограничений. Блокировки сервисов, проблемы с коммуникациями и перемещением, сужение возможностей действительно чаще встречаются в описании этой социальной среды. Но было бы неправильно выводить политические предпочтения непосредственно из конкретной блокировки или отмененного рейса. Надежнее видеть более общий конфликт: образ жизни и жизненные планы этого класса все хуже совместимы с затяжной военной реальностью.

Особенно ясно это видно именно тогда, когда издержки войны накопились и все больше осознаются как личная цена, которую надо платить.

СВО поддерживают лишь 29% сторонников «Новых людей», не поддерживают — 44%. Но еще более выразителен выбор при угрозе новой мобилизации: 69% предпочитают остановить военные действия и заключить мирное соглашение, и лишь 14% — провести новую мобилизацию.

Есть и еще один показатель. При выборе между полным контролем России над Донбассом и гарантиями безопасности со стороны западных стран 70% сторонников НЛ выбирают гарантии безопасности, и только 14% — полный контроль над Донбассом.

Это довольно четко показывает политическую логику этого электората. Речь не идет о жесткой символической антивоенной идентичности. Но когда продолжение войны противопоставлено безопасности, нормализации и сохранению жизненных возможностей, выбор становится вполне определенным. Этот синдром прослеживается у российского общества в целом: критичность к войне и желание мира особенно нарастают, когда появляется личная цена за эту войну. Разница содержательная: у одних не хватает денег на еду и лекарства, у других проседает бизнес и отменяется зарубежный отдых.

Электорат «Новых людей» самый молодой и самый состоятельный – 30% имеют высокий доход, 63% моложе 40 лет (33% в целом по населению).

Это партия модернизационного среднего класса — людей, ориентированных на профессиональное развитие, частную инициативу, мобильность и открытость внешнему миру. Их неприятие войны во многом связано с тем, что она вступает в прямой конфликт с привычной для них жизненной стратегией.

Война означает для этой группы не столько политическую проблему, сколько сужение пространства: повышает риски мобилизации, ограничивает поездки и международные связи, ухудшает перспективы бизнеса и карьеры, снижает предсказуемость доходов и, главное, делает невозможным долгосрочное планирование.

Поэтому их антивоенная позиция носит прежде всего прагматический характер. Война разрушает ту модель будущего, к которой они стремятся, и ту повседневную жизнь, которую они хотели бы сохранить и развивать.

«Яблоко»: когда неприятие войны становится ценностью

Социально-демографически электораты «Яблока» и «Новых людей» частично пересекаются.

«Яблоко» также заметнее в Москве, среди студентов и высокодоходных групп. Его сторонники также являются современной аудиторией YouTube, Telegram и пользователями VPN. В электорате сегодняшнего «Яблока» возрастное распределение равномерно, но есть увеличение молодого контингента до 30 лет.

Принципиальное отличие яблочников от НЛ — политическая позиция по отношению к войне и власти.

У электората «Новых людей» неприятие нынешнего курса во многом совпадает с его практическими издержками. У «Яблока» оно отчетливо превращается в самостоятельную политическую позицию.

Сторонники партии наиболее последовательно выступают против войны, наиболее жестко относятся к нынешнему политическому руководству и наиболее уверены в негативных последствиях продолжения СВО.

Среди сторонников «Яблока» СВО поддерживают лишь 10%, а 75% не поддерживают. Если продолжение войны потребует новой мобилизации, 89% выбирают остановку боевых действий и мирное соглашение, и лишь 6% — мобилизацию. Подобное единодушие демонстрирует только этот электорат.

«Яблочники» значительно больше, чем все остальные, убеждены, что следующая власть в России будет пересматривать отношение к СВО (46% против 29% среди всех).

Поэтому «Яблоко» можно определить как партию ценностного антивоенного меньшинства.

Именно здесь проходит важная граница внутри относительно обеспеченного городского критического электората: «Новые люди» — в большой степени партия прагматического антивоенного интереса; «Яблоко» — партия антивоенной идентичности.

Для первых война прежде всего входит в конфликт с желаемым образом жизни, безопасностью и будущими возможностями. Для вторых ее неприятие само становится частью политического самоопределения.

При этом тестовый вопрос о новой мобилизации для успешного продолжения СВО или немедленного прекращения военных действий показывает качественную разницу степени.

Остановку войны выбирают 69% сторонников НЛ и 89% сторонников «Яблока». В одном случае мы имеем выраженное прагматическое предпочтение прекращения войны, во втором — однозначную антивоенную позицию.

Что было бы, если бы «Яблоко» участвовало в выборах?

Если бы «Яблоко» не сняли с выборов, с точки зрения артикуляции антивоенной позиции на избирательном поле мы имели бы только два лагеря: «Яблоко» и все остальные. В такой конфигурации «Яблоко» получило бы абсолютное преимущество перед конкурентами в борьбе за антивоенный электорат. И если бы партия остановки войны сохранилась в избирательном списке, для нее было бы вполне реально получить минимум 18–20%.

В 2024 году, перед тем как Бориса Надеждина сняли с президентской гонки, его рейтинг среди определившихся респондентов достигал 18%. С тех пор прошли два с половиной года тяжелой войны. Доля людей, чье материальное положение за этот период ухудшилось, выросла с 20% до 43%; доля тех, у кого кто-то из родственников участвует в военных действиях, — с 24% до 38%. Появились новые запреты и ограничения, а война все глубже проникает в повседневную жизнь и каждый день в той или иной форме ее разрушает.

Все это стало бы важнейшей частью избирательной кампании антивоенной партии и создавало бы для нее существенно более широкую электоральную базу, чем та, которая существовала еще два с половиной года назад.

ЛДПР: мобилизационная часть лояльного электората

Партии ЛДПР было непросто дать ясное определение. Ее социально-демографический профиль не складывался в такую же выразительную конструкцию, как у ЕР, КПРФ, «Яблока» или НЛ.

Вопросы о войне и особенно о новой мобилизации эту проблему в значительной степени решают.

СВО поддерживают 56% сторонников ЛДПР, что значимо выше, чем в целом по населению (47%), и заметно ближе к ЕР, чем к КПРФ, НЛ или «Яблоку». 31% сторонников ЛДПР — здесь они совпадают с ЕР — предпочитают новую мобилизацию остановке войны. И это значительно выше, чем у остальных. При этом 52% все-таки выбирают мир.

Поэтому ЛДПР можно определить как мобилизационную часть лояльного электората.

Это не однозначно партия власти: ее избиратель может быть недоволен конкретными решениями, институтами или чиновниками. Но по отношению к самой войне этот сегмент находится скорее на стороне продолжения курса, чем на стороне его пересмотра.

При этом данные не дают оснований трактовать ЛДПР как «партию войны до победного конца». Даже здесь при прямой альтернативе мир получает больше поддержки, чем новая мобилизация.

Различие между ЕР и ЛДПР, вероятно, состоит не столько в отношении к войне, сколько в отношении к самой власти. ЕР представляет тотально лоялистскую группу по всем вопросам, тогда как риторика ЛДПР сочетает сравнительно высокую военную лояльность с дистанцией от правящей партии, даже критикой власти, но не президента. Конечно, 91% электората ЕР уверены в непогрешимости национального лидера и не хотели бы его менять на следующих выборах. Однако электорат ЛДПР с его 60% занимает высокое второе место по лояльности.

Цена войны разделяет партии сильнее, чем абстрактная поддержка

Вопрос о новой мобилизации позволяет увидеть общую конструкцию особенно ясно.

Как Вам кажется, если для успешного продолжения спецоперации потребуется новая мобилизация — как правильнее поступить: провести мобилизацию или остановить военные действия и заключить мирное соглашение с Украиной?

В обществе в целом при таком выборе 56% предпочитают прекращение военных действий и мир, 21% — мобилизацию. Но за средней цифрой скрываются совершенно разные партийные ниши.

У ЕР и ЛДПР примерно треть готова принять новую мобилизацию. У КПРФ — около пятой части. У «Новых людей» — 14%. У «Яблока» — только 6%.

За прекращение военных действий выступают 47% сторонников ЕР, 52% ЛДПР, 59% КПРФ, 69% НЛ и 89% «Яблока».

Это один из наиболее содержательных результатов исследования. Он показывает, что электораты партий разделяет не только уровень поддержки СВО. Их разделяет готовность платить дополнительную цену за ее продолжение.

Причем эта шкала не полностью совпадает с простой шкалой «власть — оппозиция». КПРФ политически значительно более оппозиционна, чем ЕР, но по личной поддержке СВО ее электорат расколот практически пополам. «Новые люди», напротив, могут быть менее демонстративно политизированы, однако при конкретном выборе между новой мобилизацией и прекращением войны оказываются существенно ближе к антивоенному полюсу. «Яблоко» занимает крайнее положение: здесь неприятие продолжения войны становится консенсусом.

Наконец, даже лояльные электораты имеют предел цены. То, что среди сторонников ЕР и ЛДПР мир при угрозе новой мобилизации выбирают соответственно 47% и 52%, показывает: поддержка войны и готовность нести новые издержки войны — не одно и то же.

Не пять партий, а несколько разных реакций на одну реальность

Такой взгляд меняет картину российских выборов.

Главное разделение проходит уже не просто между властью и оппозицией и тем более не между традиционными идеологическими декларациями.

Российские партии сегодня как носители последовательных идеологий работают слабо, но зато довольно отчетливо — как представители разных доминирующих запросов. Избиратель КПРФ вовсе не обязан быть коммунистом, избиратель «Новых людей» разделять программу партии, а сторонник ЕР обладать какой-то особой «единороссовской» идеологией. Партии растаскивают электорат иначе: каждая оказывается наиболее подходящим политическим контейнером для главных чаяний.

В данных ExtremeScan проявляются несколько различных способов политической адаптации к военной реальности последних лет.

• Сохранение — человек не проиграл от происходящего или даже выиграл, принимает существующий порядок и готов поддержать продолжение нынешнего курса. «Единая Россия» становится естественным политическим выбором.

• Мобилизационная лояльность — человек не обязательно идентифицируется с партией власти, но сравнительно высоко поддерживает сам военный курс и допускает его продолжение даже при увеличении цены. Эту нишу занимает ЛДПР.

• Социальный протест — человек ощущает себя проигравшим, его материальное положение ухудшается, а вместе с этим растет недоверие к власти и существующему устройству. Наиболее очевидным политическим каналом для него становится КПРФ. Но этот протест шире антивоенности и не сводится к ней.

• Модернизационное недовольство — человек сравнительно молод, обеспечен, живет в большом городе, связан с частной экономикой и современными практиками и видит, что война ограничивает возможности, мобильность и перспективы. Этот сегмент собирают «Новые люди».

• Ценностное неприятие — здесь речь уже не только об издержках. Война и существующий политический курс отвергаются сами по себе. Это пока небольшой, но наиболее последовательный электорат «Яблока».

Эта сегментация, конечно, не исчерпывает российское общество и не означает, что любой сторонник партии соответствует своему «идеальному типу». Но она позволяет увидеть за десятками корреляций главное: партии начинают представлять разные способы переживания войны.

Возраст, доход, место жительства, работа в государственном или частном секторе, источники информации важны не сами по себе. Они становятся содержательными, когда помогают ответить на несколько более существенных вопросов: кто выиграл от сложившегося порядка; кто проиграл; кому он мешает жить; кто отвергает его ценностно; и, наконец, какую цену каждая из этих групп готова заплатить за продолжение войны.

Пока война существует как абстрактная политическая диспозиция сверху, различия между группами частично скрыты. Когда ее продолжение означает определенные жертвы, например, новую мобилизацию, они становятся отчетливыми: от сравнительно высокой готовности продолжать курс среди ЕР и ЛДПР через противоречивый социальный протест КПРФ, к выраженному предпочтению мира у «Новых людей» и практически однозначному антивоенному выбору «Яблока».

Партийная система в России тем самым сегментирует общество не по идеологиям и партийным платформам, а по тому, чего люди прежде всего хотят от будущего. Поскольку главным фактором, определяющим жизнь и будущее, является война и, соответственно, главным чаянием является ее прекращение, сегментация вокруг отношения к войне и миру оказывается продуктивной.